Кладбищенские истории: хитрость градостроителей Нахичевани, дважды похороненный святой и странница Валентина

Нахичевань – один из самых необыкновенных уголков Ростова. А армянское кладбище, что на пересечении улиц Ченцова и 10-й линии – одна из составляющих этого образа. Об удивительной кладбищенской прогулке, встречах и беседах читайте в материале «Городского репортёра».

Армянское кладбище

Случилось мне недавно побродить по Нахичевани. Ступая по тем местам, я поражалась ухоженности хоть и давно построенных домов, но не таких разбитых и одиноких как в центральной части Ростова. Один местный житель пояснил мне, что в Нахичевани дома строили в основном не выше двух этажей. В таком случае ухаживать за строениями проще. Действительно, видно, что у них есть хозяин, чья трепетная рука поддерживает эту первозданную красоту, осознавая её ценность, а главное – собственную, не государственную, ответственность за её сохранность.

Почему-то вдруг вспомнилось армянское кладбище. И тут же пришла мысль обновить впечатления, а ноги на волне ностальгии сами понесли меня в правильном направлении.

По мощным деревьям, которые высились над постройками по улице Ченцова, я поняла, что на месте.

Такая тишина! И всё зелёное. И даже на старинном склепе трава как шапка волос. В молодости мне было бы страшновато одной гулять по кладбищу, а сейчас совсем нет.

Церковь Сурб-Карапет

На территории некрополя находится армянская церковь Сурб-Карапет (Святого Карапета), то есть Иоанна Крестителя. Построена она на сбережения Акулины (Акюлинэ) Погосовны Аладжаловой после её смерти в 1881 году. Здесь же упокоен её прах.

Много лет могила меценатки была без опознавательных знаков – плита куда-то исчезла. В народе бытует мнение, что мраморные надгробия изымали для постройки советских зданий, в том числе и величественной лестницы ростовского драмтеатра имени М. Горького.

С 2020 года церковь Сурб-Карапет является памятником культурного наследия Ростовской области. Это единственный храм в Ростове, который возведён по всем канонам строительства армянских церквей.

Внутри храм совсем небольшой. Темновато. В общем-то во многих немноголюдных церквях принято экономить на освещении. Но ещё полчаса назад здесь была служба, потому как немногочисленные автомобили верующих я встретила при входе.

Фрескам, которые украшают храм, без малого 150 лет. Видна рука мастера даже на потемневших от копоти работах.

– Эти стены расписал учитель и друг Мартироса Сарьяна – Амаяк Арцатбанян, – рассказывает отец Тер Тадеос Авакян. – Его могила находится здесь же.

Пока седой, но бойкий священник ходил за старинной картой города Нахичевань, беседовали с сотрудницей лавки.

– К нам тут и православные приходят на могилы святого Иоанна Домовского и священника Иоанна Попандопуло, – женщина покопалась в тумбочке и нашла ксерокопии брошюры. Это было жизнеописание знаменитого нахичеванского священника. Позже в публичной библиотеке удалось прочитать его полностью.

– Вот посмотрите, на карте видно, что город создавали так, чтобы не было пробок. Все улицы сообщались между собой и с главной магистралью. Не как в Ростове, – не без гордости произнёс священник.

– А почему одна и та же улица до пересечения с Советской называется 1-й линией, а после – 2-й? То есть все нечётные линии находятся в нижней Нахичевани, справа от улицы Советской, а чётные – слева.

– Видимо, так решили градостроители, – развёл руками отец Тадеос.

Вопрос об этой странной, строго регулярной планировке улиц не давал мне покоя. Поэтому через пару дней за окончательной разгадкой этой топонимической загадки я отправилась в отдел краеведения Донской публичной библиотеки.

– Бытует мнение: для того, чтобы числиться городом, поселению нужно было иметь определённое количество улиц. Потому решено было пойти на хитрость и «располовинить» все имеющиеся линии. Так улиц стало в два раза больше, и Нахичевань получила статус города. Хотя документального подтверждения этой легенды нет. Только слухи, – поведала заведующая отделом краеведения Маргарита Мартиросова.

Честно говоря, эта версия даже кажется правдой. Кстати, есть вопросы по поводу наименования проспекта Кировского, который после пересечения с Большой Садовой, именуется Богатяновским спуском…

Нахичеванский святой

– Да вот же, смотрите, это все знаменитые люди, которые здесь похоронены, – указывает мне на стенд строитель.

Действительно, 51 знаменитость. И кого тут только нет: музыканты, чиновники, художники, спортсмены, военные. В числе прочих основатель ростовского онкологического института Пётр Бухман, родители писательницы Мариэтты Шагинян (не знала, что её внук художник Сергей Цигаль!), отец писателя Анатолия Калинина.

Справа вижу троих: двух строителей, которые занимаются ремонтом кладбищенской стены, и старушку в розовой косыночке, совсем такой, какую маленьким девочкам повязывают мамы, когда везут летом в коляске. Ростом она маленькая. Телом сухонькая. Одета в какие-то очень приятные цвета. И глаза голубые, но не яркие, а тёплые. И лицо какое-то девчоночье, которое то и дело осеняет милая и задорная улыбка. Правда, ямка в районе рта выдавала отсутствие зубов, но это не портило прекрасного образа девочки-старушки из «Сказки о потерянном времени».

Женщина стояла в оградке могилы отца Иоанна Попандопуло. Она поправляла маленькой ручкой пузырьки масла, которые стояли тут для освящения. Что-то тихонько шептала, крестилась. Поправляла лампадку, что горела в светильнике на ножке из стекла и металла. Один из строителей с почтением принёс ей пластиковый стул, чтобы она присела.

– Я вот тоже уверена, что духовное чадо отца Иоанна Домовского Иоанн Попандопуло тоже святой, – начинает разговор старушка с зонтиком.

– Как Вас зовут? – спрашиваю женщину.

– Валентина.

– Простите, пожалуйста, за нескромный вопрос: сколько Вам лет? – осторожно интересуюсь я. На вид старушке было лет 80.

Есть категория женщин, которые и в 100 с хвостиком – кокетки. Потупив вдруг заискрившиеся глазки на сморщенном лице, они спрашивают: «А сколько дадите?» Ну, что за вопрос? Конечно же, 18.

– Это грех говорить сколько тебе лет. Мне духовный отец так сказал, – ушла от ответа Валентина.

Я опешила. Это что-то новенькое. В неторопливом разговоре с пожилой собеседницей выяснилось, что она почти каждый день приходит на кладбище.

– А вот пойдёмте на могилку Иоанна Домовского, присядем внутри на лавочку, – предложила старушка.

Внутри было несколько захоронений родственников старца и его пустая могила. В сентябре 2025 года Иоанна Домовского канонизировали и теперь официально он святой. Мощи старца находятся в раке в кафедральном соборе Ростова. Позже им я и поклонилась.

А армянское кладбище – это уже второе место погребения батюшки. Он, кстати, предсказал, что будет похоронен дважды.  

Изначально священника упокоили на Софийском кладбище, примерно там, где сейчас находится стадион «Трудовые резервы», на пересечении улиц Каяни и Ченцова. В советское время строительству именного этого спортивного объекта помешал некрополь. Потому город мёртвых решено было сравнять с землёй. Перезахоронить священника успели едва. Когда несли, крышка гробы треснула. И в щель видны были нетленные руки.   

Служил отец Иоанн в храме Александра Невского, который ранее был на площади Льва Толстого. При жизни было множество свидетельств исцеления отцом Иоанном больных и заблудших.

Однажды горе-студента родители все-таки уговорили посетить батюшку. А тот подумал: «Если старец прозорлив, то пусть угадает имя святого Трифона». Стоя спиной к вошедшему молодому человеку, отец Иоанн трижды произнёс: «Трифон, Трифон, Трифон». Юноша раскаялся и пал на колени.

Лечил старец молитвой, иконой Казанской Божьей Матери, святой водой и крестом.

Странница Валентина

– Вы, видимо, живёте недалеко, раз так часто сюда наведываетесь? – спрашиваю я.

– Я живу в хостеле. Ну, вообще, вы знаете, это больше похоже на притон.

Меня аж пригвоздило от иностранного слова, которое произнесли уста Валентины. Сразу почему-то поплыли образы из пьесы Горького «На дне». Вспомнился и странник Лука.

– У меня была квартира в Ростове, но её отняли. Пенсию я не получаю. Не оформила: Господь позвал по святым местам. В Сергиевой лавре жила несколько лет. Там всем надо побывать, – умиляется от воспоминаний старица.

– А на какие средства Вы живёте? – изо всех сил я пытаюсь сузить округлившиеся глаза.

– На подаяния. Бывает не хватает заплатить за хостел – тут ночую. За всё слава Богу.

– А родные у вас есть?

– У меня есть дочь в Краснодарском крае, но ей самой очень тяжело, – жалеет старушка своё чадо, которая судя по всему, уже сама пенсионерка.

– А Вы бы хотели жить в доме престарелых? Совсем недавно я писала о случае, когда женщина просила о помощи и получила её. Теперь она прекрасно живём в тепле и заботе, – задаю вопрос и почему-то заранее знаю на него ответ.

– Нет. Господь мне помогает, – твёрдо ответила Валентина.

Я задумалась. Тут, видимо, другой случай: старушка, живя в довольстве и на полном государственном обеспечении, лишится свободы и не сможет вот так легко приходить на могилы почитаемых святых отцов. Без сопровождения из дома престарелых выйти нельзя.

Я рассказала о любопытной знакомой свечнице Виктории, которая служит в кафедральном соборе.

– Ой, и слава Богу, что ей Господь даёт столько сил, что она может вот так жить, –улыбается женщина и крестится.

Эту же историю я, мучимая вопросом, надо ли помогать таким людям, задала одной сотруднице соцзащиты населения:

– Во-первых, надо убедиться в том, что всё сказанное – это правда. А то у нас есть случаи в городе, когда у женщины имеется и квартира, и пенсия, но она побирается на улице. О ней уже писали СМИ. А во-вторых, без её согласия никто не может поместить её в учреждение, если только по суду человек не признан недееспособным. Даже медицинскую помощь не могут оказать без согласия пациента, если он, конечно, в сознании.

Когда начинаешь впадать в «спасательство», разговор с таким человеком здорово отрезвляет. Согласна, нарушать волю человека – преступление.

Валентина в тот день просто засыпала меня житиями святых, молитвами, разными историями из своей жизни. Как жила в Минеральных Водах, где до 1948 года подвижничал святой Феодосий Кавказский. В народе его называли дедушкой Кузюкой и слыл он как юродивый. Чудесных случаев спасения им людей во время Великой Отечественной войны описано много: как увёл он детей и воспитателей из детского сада до взрыва бомбы, сдвинул цистерну с бензином на железнодорожных путях и спас целую больницу – столько чудес, что диву даёшься.

Потом поведала о разговоре святой Матроны со Сталиным. В котором та просила вождя открыть церкви, так враг уже под Москвой.

Сама Валентина однажды спаслась от бандитов, благодаря вере в Бога, трижды произнесённым молитвенным словам «Яко с нами Бог» и крестному знамению.

Через несколько дней я принесла Валентине угощение, но на месте её не оказалось. Такие истории. Такие встречи. Такие мысли подарила мне Нахичевань однажды в мае 2026 года.