В Ростове состоялась встреча с писательницей Верой Богдановой — автором романов «Павел Джан и прочие речные твари», «Сезон отравленных плодов», «Семь способов засолки душ» и «Царствие мне Небесное». Финалистка «Национального бестселлера», «Лицея», «Большой книги» и «Ясной Поляны» говорила о своём последнем романе — книге, ставшей и подведением итогов, и точкой перехода к новому этапу. Журналист редакции «Городской репортер» решил узнать, что происходило в голове и душе автора, пока она писала свои произведения.
Роман как ключ к предыдущим книгам
«Царствие мне Небесное» — первый опыт Веры Богдановой в автофикциональной литературе. Это очень личная история переживания болезни, онкологии и не только: это рассказ о семье, о жизни и смерти, о даче и природе. Для тех, кто читал предыдущие книги писательницы, новый роман оказывается своеобразным ключом. В нём можно найти прямые отсылки к «Павлу Джану и прочим речным тварям», к «Сезону отравленных плодов» — например, дом, который построил прадедушка писательницы в 1949 году.
Сама автор подтверждает, что ей хотелось показать элементы собственной биографии, которые попали в предыдущие книги, и одновременно закрыть тему отцов и детей, так или иначе затрагивавшуюся в каждом из её романов. Правда, оговаривается она, полностью закрыть эту тему невозможно — она вечная и, скорее всего, будет появляться и дальше, но уже не так подробно.
Слишком больно, слишком страшно, слишком близко
На вопрос о том, как автор пришла к решению написать о собственном опыте болезни, Вера отвечает просто — она всегда знала, что когда-нибудь об этом напишет. Лечение она проходила в 2017 году, и тогда, признаётся писательница, она вряд ли могла бы что-то об этом рассказать — было слишком больно, страшно и близко. Прозаику нужно время, чтобы отстраниться, переварить происходящее и уже потом выдать его на странице.
Толчком стало письмо от знакомой, с которой Вера познакомилась на фестивале. Та рассказала, что ей поставили диагноз, она запаниковала, но вспомнила об интервью писательницы, а также об интервью Дарьи Донцовой, которая много говорит об онкологии и поддерживает болеющих людей. «Спасибо», — сказала знакомая. Это подтолкнуло писательницу к мысли, что личных историй, в которых люди не просто перечисляют факты — лучевая терапия, химиотерапия, — а рассказывают, что их поддерживало, что заставляло держаться за желание жить, — у нас очень мало.
Отдельно Вера Богданова подчёркивает, что она начала публиковаться под собственным именем именно после лечения. Тогда она поняла, что у неё очень мало времени, и сидеть писать вещи, которые издаются под разными псевдонимами и непонятно, нужны ли они ей самой, — бессмысленно. С 2017 года она пишет только под своим настоящим именем и только то, что хочет писать.
Книга не только о болезни
«Царствие мне Небесное» — это, с одной стороны, поддержка для тех, кому поставили диагноз, кто прошёл через это или чьи близкие столкнулись с болезнью. С другой — рассказ о потере в широком смысле. Вера Богданова напоминает, что никто из нас не знает, сколько ему отпущено времени, и дело не только в болезнях. Жизнь непредсказуема, и это должно настраивать на то, чтобы ценить каждый день, каждый час и пристально смотреть, на что мы тратим своё время — на каких людей, на какие занятия.
Писательница признаёт, что тема онкологии до сих пор стигматизирована. Романтизация болезни существовала давно — вспомним хотя бы мелодраматический троп, где герой умирает, а кто-то над ним рыдает. В XIX веке романтизировали туберкулёз, в XX — отчасти онкологию. Но Вере хотелось уйти от этого тропа и поговорить о другом. О том, что испытывает сам больной. Она описывает это состояние как туннель, в котором у тебя только одно желание — жить: «Просыпаешься только с мыслью «я хочу жить», засыпаешь только с этой мыслью. И никакой совершенно романтической ноты там нет. Там чёткий список действий, который тебе пишут врачи, и, собственно, всё».
При этом Вера отмечает: об онкологии всё ещё не принято говорить открыто. Более того, иногда звучат обвинения в том, что автор написал книгу на такую тему, чтобы её не ругали, — своего рода «читерство». «Ёлки-палки, нам что ж теперь не писать об онкологии, о том, что я действительно пережила, только для того, чтобы меня не заподозрили в каких-то манипуляциях?» — возражает писательница. Она говорит и о другом. Люди часто отстраняются, не хотят слышать об этом, и отношение к человеку, который об этом говорит, меняется. Но автор верит, что стигматизация будет уходить: диагностика улучшается, болезнь вылавливают на ранних этапах, и практически у каждого есть знакомые, столкнувшиеся с этим.
Что делать по факту
Отдельная тема — практическая. Вера Богданова рассказывает, что, готовя книгу, пошла к своему хирургу, которому 80 лет и который оперирует с 70-х годов, — специалисту именно по онкологии лёгких. Она прямо спросила: что делать пациентам, какой порядок действий, потому что романтические истории все знают, а по факту — что? Хирург посоветовал при возможности получить как минимум два-три мнения разных врачей. И сказал очень важную вещь: главное — настрой.
Он привёл пример: пациентка с первой стадией, всё было довольно просто, но перед этим у неё умерла сестра, и женщина настолько себя запугала, что «сожгла себя за год». Другой пример — тяжёлые, почти безнадёжные случаи, когда человек очень мотивирован, очень горит и оптимистично относится к происходящему, и это улучшает шансы. Не гарантирует ничего, но улучшает. Вера Богданова приводит в пример Дарью Донцову — солнечного, позитивного человека с довольно непростым диагнозом. Писательница подчёркивает. что когда сталкиваешься с диагнозом, не стоит сразу, как в фильме «Пока не сыграл в ящик», составлять список того, что хочешь успеть. Важны реальные действия, которые действительно могут помочь.
Дистанция, память и страх
Говоря о работе над автобиографическим материалом, Вера Богданова замечает, что страха не было. Как пациент она вынуждена докладывать каждому врачу о своём анамнезе — за десять лет это столько раз проговорено, что стало нормой. В книге есть две вырезки, два вставных рассказа, абсолютно автобиографических, где изменены только имена. Один написан в 2021 году, второй — в 2022-м, и оба уже публиковались в журнале «Юность». Автор решила их не переписывать, а включить как есть — они многое объясняют в книге и работают как смена формата.
Страшно было говорить о смерти бабушки. Книга начинается с похорон. Две бабушки воспитывали писательницу с трёх лет — это были самые близкие ей люди. Отношения под конец были непростыми: старость накладывает своё. Но сложнее всего оказалось не рассказать об этом, а упаковать весь опыт в романный формат. Автор села писать, подумала, что всё о себе знает и легко справится, написала две главы — и поняла, что тяжело. Пришлось составлять план по главам, как для обычного художественного романа: где что происходит, как выстроить арку, чтобы была завязка, кульминация, развитие героя. Взять себя как персонажа, отделиться от себя и посмотреть со стороны.
Природа, дом и велосипед
Одна треть книги, по оценке писательницы, — классическая проза о природе. Она признаётся в любви к Паустовскому и Пришвину, к традиции описания природы, которая, по её мнению, ушла в тень. «Скажешь «Пришвин» и «Паустовский» — у всех сразу перед глазами диктант в первом классе», — усмехается автор. Переводной прозы о природе, смешанной с автобиографией, довольно много, а написанной изначально на русском, современной — практически нет. Вера Богданова посчитала это недоработкой и решила: спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Если хочется почитать какую-то историю, то садись и пиши.
Она нашла в архивах историю колхоза, который был рядом с землёй, где построена дача. Прадедушка Веры Богдановой, врач-терапевт, построил дом в 1949 году. У него было пятеро детей, и он сказал им: когда вырастете, накопите денег, соберётесь — построите здесь нормальный дом. Этот «нормальный дом» стоит до сих пор. Правда, бабушки обложили его кирпичом, чтобы стены не рассыпались, потом появились трещины по фундаменту, потом писательница сделала внутри ещё стены: «Это уже не дом, это что-то такое, наслоение времён. Какие-то скорлупа, поверх ещё скорлупа».
Вере Богдановой хотелось рассказать, почему она так привязана к этому месту: воспоминания и желание поехать ещё раз на дачу, побыть в доме, увидеть, как прилетают и улетают птицы, как распускаются деревья. Эти мелкие радости очень мотивировали её в больнице. «Мне просто хотелось ещё там раз 10–20 увидеть, как распускаются цветы». Она описывает четыре времени года и места, по которым проезжает на велосипеде — ещё со школьных времён и до сих пор. И за это она благодарит своего хирурга, который вырезал часть лёгкого так, что она может проезжать по 20–30 километров.
Тёмные углы и молчание как зло
Творчество Веры Богдановой часто касается тёмных тем. «Павел Джан и прочие речные твари» — тринадцатый роман писательницы и первый, написанный под настоящим именем. До этого были псевдонимы. Автор рассказывает историю первого опыта публикации: тёмное фэнтези, вышедшее в «Эксмо», без редактуры и корректуры. О том, что книга выходит из типографии, ей сообщил редактор журнала «Мир фантастики» — прислал обложку, на которой был бородатый эльф с топором. «По канонам фэнтези бородатых эльфов не существует, у них не растёт борода. Но у него была хорошая, как у дровосека, борода», — смеётся писательница. Первый экземпляр тиража был вклеен вверх тормашками.
Автор прошла «огонь, воду и вилы, и грабли». После 2017 года она решила не подстраиваться под жанровые условия. Жанровая литература — фэнтези, фантастика, любовные романы — это жёсткие рамки, обещание читателю, которое должно быть выполнено. А в «большой литературе» обещание не сдерживают: герои могут встретиться, а потом кого-то в конце задавит трамвай. Вера Богданова поняла, что хочет писать социальную прозу. В фантастике она часто поднимала тему насилия, и издатели говорили: «Мы тут собираемся развлекать людей, что вы тут понаписали? Сделайте попроще. Есть дракон, есть принцесса, всё, что вам ещё надо?» Она начала писать «Павла Джана» с мыслью: если эту книгу не возьмут — это будет последняя книга. Её взяла редакция Елены Шубиной, одна из самых лучших в России. «В такое место надо приходить только под собственным именем», — тогда подумала Вера.
Писательница говорит: её всегда интересовала несправедливость, неравенство, ситуация бессилия — вещи, которые её триггерят. И творец должен писать только о том, что его действительно трогает, потому что читателю очень видно, когда это ремесленная поделка, а когда автора это реально волнует. Веру часто спрашивают, когда она напишет что-нибудь светлое: «Ну вот «Царствие Небесное». Очень светлая тема». Писать смешно — великий талант, далеко не каждый это может. Вера Богданова признаётся: она так не может, её это не триггерит.
Отдельно она говорит о теме молчания. В «Павле Джане» и «Сезоне отравленных плодов» все всё знают, но все молчат. «Молчание в ситуации насилия порождает ещё больше насилия. Если об этом замалчивать, прятать под коврик, заметать и никому не рассказывать, то тот, кто делает зло, ещё больше распоясывается. Он понимает, что ему это сходит с рук, а значит, можно ещё что-нибудь придумать». Молчание — это зло, убеждена писательница.
В конечном итоге Вера Богданова не обещает, что следующая книга будет светлой. Но она обещает писать только о том, что действительно трогает, — и, судя по всему, это и есть её главный принцип: подсвечивать фонариком тёмные и пыльные углы, не отводя взгляда.
Было интересно? Хотите быть в курсе самых интересных событий в Ростове-на-Дону? Подписывайтесь на наши страницы в ВКонтакте и канал в ЯндексДзен и Telegram.
Вы можете сообщить нам свои новости или прислать фотографии и видео событий, очевидцами которых стали, на электронную почту.
