Посткатастрофическая истерия

0
0

У нас в России как: пока гром не грянет, мужик не перекрестится. Ну а уж если начнет креститься, то и лоб себе расшибет. И так, и так — все выходит както нелепо. Гибель "Булгарии" с большим количеством человеческих жертв, — тот самый гром, который заставил государственных мужей истово креститься: проверке подвергаются все пассажирские теплоходы на всех реках России. Проверяют с пристрастием. Но не речники и ведомства, отвечающие за водный транспорт, а Прокуратура.

Прокуратура рьяно взялась за свое дело: уже на первый день проверок выяснилось, что флот у нас не то слово, какой старый. "Количество старых посудин, которые плавают у нас, запредельно", — возмутился Президент Медведев. Хотя еще в конце 2010 года замминистра промышленности и торговли Денис Мантуров предупреждал ответственных лиц: в ближайшие 5-10 лет в России необходимо будет списать по старости порядка 90% существующего речного флота, или около 9 тысяч судов. Но не оценили. Грома ждали.

И вот — гром грянул, началась проверка. Она в России беспощадна. Как правило, если началась проверка чего-нибудь на государственном уровне, то нарушители находятся. Так было после пожара клуба "Хромая лошадь", после падения самолета польского президента, после каждой из многочисленных катастроф с участием пассажирских автобусов, самолетов, поездов. После любой резонансной технологической катастрофы с погибшими.

Но вернемся к пароходам. Выяснилось, что каждое второе судно отпавляется в вояж с кучей нарушений: у кого-то количество спасательных плотов не соответствует количеству принятых на борт пассажиров, кто-то в документах указал неправильный год постройки, а какой-то капитан вообще рискнул оказаться судоводителем теплохода, идентичного погибшей "Булгарии".

Уже весь интернет облетела история теплохода "Петр Алабин", который был задержан в Казанском речном порту, но посмел самовольно, без предупреждения и разрешения, покинуть порт и отправиться к месту приписки. Та история, на самом деле,только начинается: следственные органы уверены в том, что капитан — преступник. Но у капитана был мотив: он отправился в родную Самару лишь для того, чтобы провести тщательную техническую инспекцию своего судна на заводе, под присмотром специалистов от речфлота, с немедленным устранением возможных нарушений. Такую проверку вряд ли смогут провести следователи и дознаватели Прокуратуры.

Еще один яркий пример: на теплоходе "Плеханов", который с 220 пассажирами на борту был остановлен на Беломорканале, не нашли спасательных плотов, соответствующих требованиям регистра. Судно отбуксировали на свалку кораблей и поставили на прикол. Вместе со всеми пассажирами.

Деться с теплохода им некуда: вокруг — тайга, ближайший населенный пункт — 25 км от места стоянки. И судну хода не дают: утром плоты — вечером ход, вечером плоты — утром ход…

Возможно, что есть угроза аварии в Беломорканале, и нет никакой возможности выпустить судно с устаревшими плотами до ближайшего города хоть с какой-то цивилизацией… Но устранение проблемы решается созданием другой проблемы: судно останется в порядке, а пассажиры… а что на них смотреть, проверяющие же заботятся об их возможной безопасности?

Судовладельцы, даже самые ответственные, терпят от таких проверок убытки. Срываются рейсы, страдают пассажиры.

Вряд ли такая суровость в отношениях с заведомыми, как считает власть, нарушителями будет спопобствовать снижению страха и паники в обществе, среди потенциальных пассажиров, в том числе и иностранных.

А страх — прямой ущерб казне. Потому как нет круизов, нет работы у речников, а нет работы — нет зарплат, налогов.

Но нужно, чтобы все было под контролем. И поэтому проверки — действия, абсолютно не соответствующие сценическому антуражу, — будут возникать каждый раз, когда кто-нибудь очередной убъется по-глупости и утянет за собой десятки представителей электората. 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

НОВОСТИ ПАРТНЕРОВ

Loading...