В Региональном информационном центре ТАСС «Юг» собрались трое: следователь по особо важным делам Амурхан Яндиев, главный врач центра «Феникс», психиатр Ольга Бухановская и автор тру-крайм-проектов Василий Бейнарович (Фауст 21 века). Профессионалы разобрали феномен «Ростовского треугольника», то как рождаются чудовища и можно ли их вылечить.
«Чикатило по жизни был трус»
Амурхан Яндиев начал с того, что методики расследования серийных убийств во времена Андрея Романовича Чикатило просто не существовало. Работали следователи и оперативники без психиатров и без сексологов. Единственные, кого привлекали, — судебные медики: по характеру повреждений на жертвах пытались понять, кого искать. Психологи подключились позже, когда дело уже шло к раскрытию.
Про Владимира Муханкина — «двойника Чикатило» — следователь говорит спокойно. Тот, отбывая наказание, читал о Чикатило в прессе и решил, что перекроет его «рекорд». Перекрыл: пять детей за два с половиной месяца. На допросах держался вызывающе, бравировал, заявлял, что превзошёл Чикатило. Писал стихи, один посвятил следователю.
А вот про Чикатило — неожиданное. Следователь убеждён, что давить на таких нельзя: «Если с ними наладить контакт, дружелюбный, мягкий, найти общий язык, а не давить — человек раскрывается». В своих стихах сам серийный убийца писал: «Корявое дерево даёт корявые плоды. Стройное, красивое дерево даёт стройные и красивые плоды. Добро порождает добро, зло порождает зло». Так же Чикатило любил копчёную колбасу. Амурхан Яндиев принёс ему однажды гостинец — налаживал контакт. Тот грыз, не снимая кожуры, и глаза наливались кровью: «Я тогда представил: ёлки-палки, что же он делал с жертвами?»
По словам Следователя, Чикатило по жизни был трус, боялся всего, бормотал себе под нос, сутками катался в электричках, не решаясь вернуться домой. В фильме с Дмитрием Нагиевым, по мнению Амурхана Яндиева, образ не тот. У актёра слишком правильно поставлена речь. Настоящий Андрей Чикатило говорил так, будто боялся, что его вдруг нечаянно услышат.
«Садизм — это не бытовое ругательство»
Ольга Бухановская начала с предупреждения. То, о чём она говорит, это курс лекций по психиатрии, а не пара советов. Но главное обозначила сразу. Настораживать должны не разовые драки, а пристрастие к жестокости. Когда ребёнок не просто толкнул кошку, а длительно издевается над животным, разрывает детёнышей, режет насекомых, уничтожает деревья в саду. Особенно если это делается тайно, если жестокость нарастает, если снимается на видео и подкрепляется лайками.
Дальше важное уточнение, которое она просила запомнить. Владимир Муханкин — не нарцисс, как его иногда называют: «Когда так жестоко убивают, как минимум, это садизм». И садизм здесь — не бытовое ругательство, а психическое расстройство. Человек получает наслаждение от любой формы насилия, ощущает власть, и это приносит ему комфорт. Её отец, Александр Бухановский, рассматривал это как болезнь зависимого поведения — нехимическую форму зависимости, наравне с химической. Постепенно влечение нарастает. Сначала эпизоды раз в полгода, потом чаще, потом по нескольку раз в день. Личность оскудевает, интересы сужаются до одной точки. И параллельно идёт обратный процесс — падение сексуальности как таковой. На финальных стадиях уже неважно, совершается ли половой акт, остаётся только ощущение власти и бодрости во время эпизода.
«Они все ничтожества»
Василий Бейнарович говорил о тру-крайме как о жанре, у которого есть объяснимая природа. Интерес к реальным преступлениям был всегда просто раньше его ограничивали литература и цензура. Исследования называют три основы: безопасный адреналин, когда страшное смотришь из дома; ОБЖ — люди учатся, где их может ждать опасность, о чём говорить с детьми и пожилыми родственниками; и внутренний детектив — желание разгадать то, что не разгадали следователи. Сейчас интерес подогрел интернет и сериальное производство, но, по его наблюдениям, он уже угасает, это видно по статистике каналов.
Главная проблема, по словам Василия, не сам жанр, а то, как с ним обращаются: «На Западе из Джеффри Дамера делают «несчастного бедного зайчика», который ни в чём не виноват». Василий Бейнарович ставит перед собой обратную задачу: разбирать психопатологию поэтапно, от рождения, показывать ошибки, аномалии, анамнез и развенчивать миф о гениальных умниках: «Они все чудовища, они все ничтожества. Хрупкие, слабые, запутанные в своих комплексах». Он говорит об этом, чтобы не было переписок, писем, форумов, где девушки обсуждают, как клонировать преступника и перевоспитать его.
Василий вспомнил музей серийных убийц в Америке, где продают мерч. Один из подписчиков показывал ему фартук с Джеффри Дамером — каннибалом — и облачком над головой: «Готовлю по рецептам бабушки». «Мне ни в каком галлюцинаторно-бредовом сне не привидится, что у нас кто-то додумается продавать мерч с Чикатило», — сказал Василий.
Отдельно — про актёров. Голливуд берёт на роли чудовищ симпатичных Эвана Питерса и тому подобных, у которых есть фанатская база. Но дело не только в этом. У американского рынка другие задачи — заработать и продать. Дмитрий Нагиев, по его словам, ставил перед собой актёрскую задачу: сделать отвратительного человека, которым тот и был. А сравнивать российский и американский подходы сложно: «У них совершенно другие взгляды на мир».
«Треугольник, которого не было»
Про «Ростовский треугольник» Амурхан Яндиев высказался , что это выдумка журналистов, не следователей. Следователи работали по месту совершения преступлений, а больше всего их было в районе Шахт, Ростова и Таганрога, отсюда и «треугольник». Он сам беседовал со всеми маньяками и пытался понять тянет ли их именно в это место? Нет: «В удобный момент произойдёт совершение преступления». Дело Андрея Чикатило не зря назвали «Лесополоса» — преступления шли в лесопосадках, и не только в Ростовской области: Украинская ССР, центральные регионы России. Ростовской Областью он не ограничивался.
«Лечить нельзя, но и не лечить нельзя»
На вопрос о гарантированном протоколе лечения маньяков Ольга Бухановская ответила прямо, что гарантированного в медицине нет ничего. Психические расстройства в большинстве случаев хронические. Но это не повод не помогать. Всё начинается с обследования — не сразу и родители, и пациенты говорят о том, что хотят убивать. Такие вещи раскрываются в процессе длительного общения. Жестокость может быть в рамках расстройства сексуального предпочтения, может в рамках шизофренического процесса, может при расстройстве личности или органической патологии мозга, зародившейся ещё внутриутробно или после травм. Диагноз должен быть точным, и только он даёт возможность назначить правильное лечение.
Клинические рекомендации, которые сейчас создаются, к сожалению, опираются на иностранные работы — и на первое место ставят психотерапию. У Бухановской это вызывает «смех и горечь». В «Фениксе» работают иначе: сначала медикаментозно. Задача не подавить и не сделать «овоща», как говорят обыватели, а подобрать препарат так, чтобы патологическое влечение становилось всё менее актуальным и подконтрольным человеку. Химическую кастрацию применяли только в крайних случаях, с согласия пациента и ненадолго — чтобы убрать либидо и дать работать психотропным препаратам. Когда появляется положительный результат, начинается индивидуальная психотерапия. У многих низкая самооценка, невозможность адаптироваться, конфликты внутри себя и с обществом. Это работа не одного дня и не одного месяца, и наблюдение должно быть длительным.
Она вспомнила слова своего отца Александра Бухановского: помочь пациенту надо, но первая и главная задача это помощь обществу, чтобы расстройство пациента не привело к трагедиям для других. Отсюда вывод: помощь должна оказываться неопределённо долго, с включением родственников, семейной психотерапией, и отдельно — работа с алкоголем и наркотиками, которые часто становятся триггером обострения.
«Где были родители»
Василий Бейнарович про академовских маньяков Ануфриева и Лыткина, вдохновлявшихся Печушкиным, сказал так: «Они создали в соцсетях группу, описывали свои преступления, и их не замечали, пока записи не огласили родственники. Вопрос не в том, почему маньяк стал для кого-то ролевой моделью, а в том, что происходило в жизни этих детей. У них уже был дефект. Личность начала уходить в жестокость, и они нашли вот эту модель, через которую реализовывали свои комплексы и обиды на общество». Он напомнил про групповые преступления: там всегда есть главный индуктор и более слабая личность, которая подчиняется. И про то, что человек с дефектом вдохновится чем угодно: хоть «Декстером», хоть случайной брошюрой.
Дальше про ответственность. «Дети — это большая ответственность. Как только вы привели в этот мир маленького человечка, вы берёте на себя огромный пласт ответственности минимум до 18 лет, а вообще на всю жизнь», — говорит Василий. Он привёл в пример книгу матери одного из подростков из «Колумбайна», которая пытается себя оправдать: её сын в 16 лет имел полный арсенал оружия, а она ни при чём. — «А где была рука? Где была родительская, покровительская, мудрая рука?». Масштаб проблемы начинается с того, как ребёнок видит поведение родителей и их отношение к нему. Если его буллят в школе, а дома запрещают жаловаться — он перестаёт делиться, и травматические эпизоды трансформируются во что-то более глобальное.
Ольга Бухановская добавила важное уточнение, которое просила чётко понять. Психические заболевания многие возникают не из-за детских травм, не из-за травли и плохого отношения одноклассников. Это сопровождение, которое негативно влияет, но это факторы, идущие по жизни. А корень в том, что у подростка или юноши развивается психическое заболевание из-за наследственных факторов, из-за готовности мозга заболеть. Человека могли окружать заботой и контролем, а он всё равно заболевал.
Отдельно она прошлась по родителям. Сейчас очень много инфантильных, воспитанных в псевдодемократии — «есть права, и нет обязанностей, мы с детьми будем дружить, мы не родители». Это плохо влияет: к врачам приводят поздно, на здоровье ребёнка — и соматическое, и психическое обращают внимание поздно. Психическое заболевание идёт своим чередом, по этапам. «Не заметили первую стадию рака и она перейдёт во вторую. Не заметили вторую, не выявили в диспансерном наблюдении, не обратили внимания на лёгкую жалобу — идёшь в третью, в четвёртую».
«Это не должно быть»
В финале Ольга Бухановская сформулировала то, что, судя по всему, было главным тезисом вечера. Такие пресс-конференции нужны, чтобы донести, что психическая патология существует, начинается в подростковом возрасте, и ответственность за подростковое здоровье несут родители. Они должны замечать изменения поведения и приводить к психиатрам, а не ждать, что «это просто подростковый период».
А ещё — про медиа. Фильмы про Фишера, Чикатило, Амазонки она считает недопустимыми, даже в названии. «Надо назвать сериал в честь Бухановского, Яндиева — о личностях, которые заслуживают уважения и должны стать ориентиром для молодёжи, а не Чикатило». Преступники не должны популяризироваться никакими способами. И обществу, по её мнению, надо возвращаться к морали, идеологии и цензуре: «диванные эксперты» не должны комментировать такие вещи, не должны существовать чаты почитателей Чикатило, а подростки не должны попадать в порноканалы с сюжетами про падчерицу и отчима. «В обществе должны чётко понимать, что вот это психическая норма, а вот это психическая патология. У нас сейчас это всё размыто. Когда размыто, люди не идут к психиатрам. Люди не понимают и думают: о, ну это же норма».
Было интересно? Хотите быть в курсе самых интересных событий в Ростове-на-Дону? Подписывайтесь на наши страницы в ВКонтакте и канал в ЯндексДзен и Telegram.
Вы можете сообщить нам свои новости или прислать фотографии и видео событий, очевидцами которых стали, на электронную почту.
