– Какие проекты кроме рок-школы есть у фонда сейчас?

– Любой, кто хочет стать волонтером фонда, может заполнить анкету на вашем сайте. Как далее отбираются волонтёры?

– Сначала мы проводим собеседование, знакомимся, рассказываем про фонд, про наши проекты. Волонтёр может выбрать, какой проект ему ближе и в каком графике ему удобно посещать центр или учреждения. После этого обязательно проходит встреча с психологом, которому нужно понять, есть ли у человека ресурс стать волонтёром или лучше пока не стоит. Только после этого волонтёр попадает в группу, где куратор помогает ему первое время. И только через месяц-два волонтёр вливается в общую струю и спокойно принимает участие во всех мероприятиях.

– А как дети попадают в сам фонд?

– Нас находят, как правило, благодаря сарафанному радио. Родители знают друг друга и общаются между собой. Информация распространяется очень быстро. И, что для нас очень важно, последний год к нам стали направлять семьи и детей именно профильные специалисты, которые знают о наших занятиях. Особенно психиатры, которые наблюдают детей, рекомендуют посещать занятия в фонде по работе с глиной и музыкальные уроки. Для нас это — знак качества и доверия. Мы не лечебное учреждение, мы не лечим детей, а даём им возможность раскрыться в творческой деятельности, найти себя, почувствовать, что они могут быть успешными. И для родителей немаловажно иметь возможность порадоваться успехам своего ребёнка, ещё раз влюбиться в собственного малыша, увидеть его увлечённый взгляд, заинтересованность, включённость в процесс. Родители это замечают и ценят, и для нас крайне важно распознать изюминку в каждом ребёнке.

– Всегда ли получается найти подход к каждому ребёнку?

– Не всегда это бывает очень легко и просто. Но в этом и ценность того момента, когда мы понимаем, что нащупали направление, которое нравится ребёнку. Есть случаи, когда ребятам не подходит то, чем они начинают заниматься, и нужно пробовать что-то новое. На это уходит время, и на этом пути главное, чтобы все участники процесса сохранили самообладание и желание двигаться вместе. Если на каком-то этапе есть проблема, то в процесс включается психолог. Но со своей стороны мы стараемся сделать всё возможное, чтобы помочь ребёнку реализовать себя. А в остальном основную роль играют родители: хватает ли у них душевных сил и чётко выстроенных приоритетов, терпения и времени, чтобы стабильно посещать занятия, потому что, если ребёнок делает длительный пропуск, то это шаг назад.

– На какие средства существует фонд? Кто его спонсирует?

– Как правило, это крупные меценаты, предприниматели, представители малого и среднего бизнеса, которые сталкивались с деятельностью фонда и сложили чёткое представление о ней и проектах, которые мы реализуем.

– А почему фонд «Я есть» не собирает деньги на лечение детей?

– Это не наш профиль. У нас четкая направленность – это люди с ментальными особенностями, интеграция их в общество, трудоустройство и так далее. Но для лечения детей есть люди с профильным образованием, которые в этом разбираются. Ведь сколько существует историй, когда суммы собираются, а контролировать потом этот процесс невозможно. Мы занимаемся тем, что умеем и знаем.

– Как долго длится процесс психологической подготовки преподавателей, тьюторов и волонтёров к работе с особенными детьми?

– На протяжении всей деятельности. Мы уделяем особое внимание психологическому сопровождению тех проектов, которые реализуем в фонде. У нас есть два психолога: один работает со взрослыми, другой с детьми. Соответственно, когда волонтёры включены в процесс, им тоже необходимо сопровождение на всем протяжении взаимодействия. Потому что меняется сам волонтёр, его жизненные ситуации. В определенный момент у него есть потребность делиться или черпать эмоции, нужные на данном этапе его жизни, а потом эта необходимость может уйти. Какие-то свои внутренние проблемы он проработал и готов переключиться на более активную деятельность в учебе или в работе, и это тоже нормально. Для нас важно, чтобы, если человек пришел как волонтер, он был искренне включен в этот процесс. Если мы понимаем, что эта внутренняя потребность пропала, то мы об этом говорим.

– Но есть какой-то минимум знаний, которые они должны получить?

– Минимума у преподавателя не может быть, у нас всегда высококвалифицированные специалисты, причём у них профильное образование, как музыкальное, так и педагогическое. Недавно каждый получил ещё и документ, подтверждающий право на работу с детьми с особенностями. Что касается тьюторов и студентов, то они проходят психологическое сопровождение, как и волонтеры.

– А насколько сложно подготовить самих ребят к выступлению на большой сцене с известными артистами?

— Об этом лучше спросить педагогов. Но если бы мы не верили в такую возможность, мы бы не взялись за этот проект.

— Инна, расскажите о том, как к вам пришла идея создать школу рока.

— В фонд я попала абсолютно случайно год назад. Я тогда работала директором оркестра и лектором-искусствоведом на одной концертной площадке. Восемнадцатого декабря у нас должна была состояться детская новогодняя сказка. И каким-то утром я проснулась и поняла, что на эту сказку должны попасть особенные дети из детского дома-интерната.

Первым делом я пошла к администрации концертной площадки, на которой работала, и сказала о том, что я хочу, чтобы дети были на нашем концерте, и попросила выделить бесплатный билет. В ответ я услышала: «Мы не благотворительный фонд, чтобы вот так вот раздавать билеты».

— Это их дословный ответ?

— Да, именно такой ответ я услышала.

Тогда в своем «Инстаграм» я пустила клич, что хочу на концерт привести детей. Мне люди стали переводить деньги, и одна женщина отозвалась и пообещала помочь. Она договорилась с одним из крупных банков юга России о том, что они выкупят двести билетов специально для особенных детей. Но когда время приблизилось к концерту, эта женщина мне сказала, что они передумали, потому что они посчитали, что для детей будет важнее купить ортопедическую обувь, а не «вот эти ваши развлекушечки».

И вот я осталась с какой-то суммой, которую мне перевели благодаря «Инстаграм». Я уговорила музыкальную площадку на пригласительные и выкупила билеты. После покупки билетов мне от администрации

музыкальной площадки пришлось услышать: «Инна, только это будет под твою ответственность, а то мало ли, как они себя на концерте вести будут».

Тем не менее, концерт прошел. После мы пошли фотографироваться с детьми, и когда я увидела их глаза, я поняла, что так нельзя — они должны получать больше живой музыки и живого контакта.

Через несколько дней после концерта я по приглашению поехала поучаствовать в проекте «Удивительные ёлки», ничего о нём не зная. Там я увидела своих детей, которые несколько дней назад были на концерте. И тут я поняла, что я нахожусь на проекте, который организовал фонд «Я есть!». Я связалась с руководительницей обособленного подразделения фонда Татьяной Степановой и предложила ей свою идею — сделать абонемент в Ростовскую музыкальную площадку для особенных детей, где мы бы делали для них определённый музыкальный продукт с их же участием.

Как раз в начале того года у меня должен был стартовать проект «рок-школа» без участия особенных детей, однако он сорвался. И когда я пришла в фонд, увидела, как проходят занятия, мне стало понятно, что можно на базе фонда сделать музыкальное направление в рамках рок-школы. Так с сентября стартовал наш проект.

— В работе в фонде вам помогают ваши ученики из колледжа. Как вы эту помощь оцениваете?

— Конечно, они мне помогают, причём они сами к этому тянутся, у них есть какая-то внутренняя мотивация. Вот, смотрите, сейчас восемь часов вечера, они все еще репетируют в соседней комнате новогоднюю постановку для детей, завтра им с утра еще нужно идти в колледж. Все эти репетиции проходят под моим руководством, потому что важно внутреннее состояние студентов.

— Наверное, дети сильнее чувствуют внутреннее состояние окружающих их людей?

— Да, дети это чувствуют. Вот, например, был момент, когда у меня болела голова, и ребёнок подошел ко мне и спросил: «Как ты себя чувствуешь?». Вот как он понял, что у меня голова болит?

— Какие эмоции вы получаете от работы с детьми в фонде?

— Я получаю удовлетворение от работы с такими детьми. Когда ты видишь результат, даже самый маленький, он перекрывает все. Когда ребенок запоёт, заиграет, когда вы вместе соберёте песню или ансамблем соберётесь, тут включаются какие-то совсем другие материи. Ты получал удовольствие, когда вы делали, и тут раз, и всё получилось, и это может быть сразу, а может быть и через месяц. Иногда бывает так, что вообще не будет результата. Ты будешь месяц заниматься с ребенком, он будет всё делать, а потом в какой-то момент он уходит в себя и спрашивает: «Который час?».

— Как работает фонд в период пандемии?

— Мы сократили количество человек в группах, мы соблюдаем масочный режим и проводим гигиенические и санитарные обработки всех поверхностей и инструментов. Работаем согласно требованиям Роспотребнадзора.



— Какие у вас планы на рок-школу после выступления детей на большой сцене?

— С нового календарного года у нас поставлены достаточно глобальные цели. Мы хотим подготовить хорошую программу, чтобы мы могли выйти на большую сцену.